«Мы купили твоей сестре квартиру, а ты будешь платить ипотеку» — сказала мать… но через месяц всё пошло не по её плану...
— Игорек, мы с отцом купили Марине квартиру, а ты теперь будешь платить за неё ипотеку. Ты же понимаешь, она одна с ребёнком.
Максим замер с телефоном у уха. Лана, сидевшая напротив с распечатками туров на Кипр, медленно подняла голову.
— Мам, повтори?
— Ну что тут повторять. Алименты урезали, отец на пенсии, а у Марины платежи большие. Ты сейчас хорошо зарабатываешь, квартиру ещё сдаёте. Возьмёшь на себя её ипотеку, и всё.
— Это половина моей зарплаты!
— Не навсегда же. Она сестра тебе, или ты забыл? У тебя стабильность, а она одна мается.
Лана резко отложила бумаги, качая головой. Максим сжал пальцы на столешнице.
— У меня своя семья, мама. Свои расходы. Мы сами недавно с долгами рассчитались. — Значит, бросишь сестру. Понятно, — мать вздохнула так, будто он отказался спасти тонущего. — А мы-то думали, ты человек совестливый. Он посмотрел на жену. Она молча провела ребром ладони по горлу.
— Не могу я, мам. Прости.
Вера Николаевна положила трубку без прощания.
Через три дня она приехала сама.
Вошла, даже не поздоровавшись с Ланой, прошла на кухню и села, как на допрос.
— Или помогаешь сестре, или отдаёте ей квартиру, которую сдаёте. Марина туда переедет, свою сдаст, платежи закроет.
Лана встала, опираясь о стол.
— Вы хоть понимаете, что говорите? Марина освободит свою квартиру, чтобы сдавать и гасить ипотеку, а сама поселится в нашей бесплатно? А мы зачем тогда её сдаём?
— Жадность вам не к лицу. У вас всё есть, а она с ребёнком одна.
— У неё руки-ноги на месте и возраст рабочий, — Лана не повышала голос, но каждое слово било точно. — Мальчика в садик, саму на работу. Хоть кассиром.
— Кассиром? — Вера Николаевна скривилась. — Это издевательство какое-то. Копейки жалкие. И ребёнка в два года бросить, чтоб он там каждую неделю болел?
— Миллионы людей так живут. Работают, растят детей, не ныть.
Свекровь резко встала.
— Ладно. Тогда по-другому. Максим, ты помнишь, сколько мы с отцом дали тебе на квартиру десять лет назад? Он насторожился.
— Помню. Это была моя доля из вашей трёшки, когда продавали. — Ничего подобного, — мать смотрела прямо в глаза. — Это был долг. Мы тебе дали взаймы, ты обещал вернуть. Так вот, если не хочешь помогать сестре — возвращай. С процентами выходит прилично. — Мам, ты сама знаешь, что это неправда! — Докажи, — она пожала плечами. — Бумаг нет, расписок нет. А я могу всем рассказать, какой ты должник. И на работе узнают, какой ты сын. Лана шагнула вперёд, но Максим остановил её, поднял руку.
— Двадцать тысяч в месяц. На продукты ребёнку. Это максимум.
Вера Николаевна поджала губы.
— Мало.
— Это всё, мам. Или так, или никак.
Она развернулась и ушла, хлопнув дверью. Лана обняла мужа за плечи.
— Это наш отпуск.
— Знаю, — он прижался лбом к её руке. — Но только полгода. Если за полгода она работу не найдёт — всё, конец.
— Хорошо.
Прошло четыре месяца. Марина ни разу не позвонила. Мать писала коротко: “Перевёл?” Максим отвечал: “Да”. Лана молчала, но он видел, как она пересчитывает остаток на счёте и убирает распечатки туров всё глубже в ящик.
А потом позвонил отец. Максим даже растерялся — отец никогда не звонил первым.
— Сынок, ты не знаешь, куда Марина деньги тратит, что ты ей переводишь?
— На продукты ребёнку. А что?
— Неделю назад видел её в торговом центре. Сумку себе покупала, недешёвую. Мать вчера проговорилась — Марина каждый месяц в салон ходит, на процедуры. Говорит, женщине надо за собой следить, а то совсем запустится.
Максим сжал телефон так, что побелели костяшки.
— Пап, ты уверен? — Уверен. Предупредил — дальше сам решай. Он приехал к родителям без звонка. Марина сидела на диване в новом свитере, с блестящими уложенными волосами, листала телефон. Увидев брата, даже не встала.
— О, благодетель.
Максим посмотрел на её руки. Свежий маникюр, дорогой. На запястье браслет.
— Покажи чеки.
— Что? — она подняла глаза.
— Чеки на продукты для ребёнка. Я на это переводил. Покажи.
Марина фыркнула.
— Ты серьёзно? Я что, отчитываться должна перед тобой?
— Должна. Потому что я отказался от отпуска с семьёй, чтобы твой сын нормально ел. А ты на маникюр потратила.
— Максим, не устраивай сцен, — Вера Николаевна шагнула из кухни. — Женщина должна за собой следить. Она же не может совсем опуститься.
— Может, — он отрезал так, что мать замолчала. — Как все нормальные люди, когда денег нет. Идёт работать, экономит, а на салоны ходит, когда сама заработает.
Марина вскочила.
— Тебе легко говорить! У тебя жена богатая, квартиру в наследство получила! А я что, виновата, что не повезло?
— Лана работает с восьми утра, — голос Максима стал тише, и от этой тишины стало холодно. — Она зарабатывает каждую копейку. А ты сидишь на шее у всех с двадцати лет и ещё недовольна.
— Максим! — мать попыталась встать между ними. — Как ты смеешь!
— Очень просто. С сегодняшнего дня — ни копейки. Хочешь жить — иди работай. Хоть продавцом, хоть кем. Мне всё равно. Но с меня хватит.
Он развернулся к двери. Мать кричала вслед, Марина плакала, но он не обернулся. На площадке написал Лане: “Еду домой. Закончилось”.
Через неделю Вера Николаевна пришла снова. Лана открыла дверь, увидела каменное лицо свекрови и не посторонилась с порога.
— Мне нужен...
Продолжение - https://vk.cc/cVDPKU
Read More
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9