3 месяца невестка возила подруг на мою дачу в выходные: в один день я сказала сыну одну фразу
В ту субботу я заперла собственные ворота, села на веранду с книгой и не открыла, когда за забором загудели две машины с чужими мне женщинами.
ㅤㅤㅤ
Невестка звонила.
Я слушала гудки и не брала трубку.
Мне пятьдесят восемь лет, и впервые за три месяца я не собиралась мыть тринадцать грязных тарелок, оставленных людьми, которые считали мою дачу бесплатной базой отдыха.
Но чтобы объяснить, как я до этого дошла, нужно начать с июня.
Меня зовут Валентина Дмитриевна, но все свои зовут Валей.
Последние четырнадцать лет я живу так: с апреля по октябрь – на даче, с ноября по март – в однокомнатной квартире на Ботанической, которую мы с мужем, Гришей, купили ещё в девяносто восьмом, когда он работал механиком на речном порту, а я – приёмщицей на почте.
Гриши не стало шесть лет назад – ушёл внезапно, прямо на работе.
Квартиру он переписал на меня за год до этого, когда уже подозревал что-то, хотя вслух никогда не говорил.
Участок тоже мой – оформлен на меня с две тысячи пятого, когда мы выкупили землю у соседей, Воробьёвых, которые переезжали в Краснодар.
Антону, сыну моему, тридцать четыре.
Работает на речных грузоперевозках по Волге и Каме, в компании его ценят.
Женился два года назад на Кристине.
Ей тридцать два.
Она офис-менеджер в крупном торговом центре – графики, заявки, документы, всё через неё проходит.
Девочка бойкая, уверенная, с таким голосом, что когда она у нас на даче разговаривает по телефону, я слышу каждое слово через две комнаты.
Первый год после свадьбы всё шло нормально.
Они жили в съёмной двушке на другом конце города, приезжали на дачу раз в месяц, иногда пореже.
Кристина привозила готовую еду из кулинарии, Антон помогал мне со сливой – подпирал ветки, белил стволы.
Я кормила их окрошкой, мы сидели на крыльце, и было хорошо.
Просто хорошо, без подвоха.
А потом Кристина полюбила дачу.
Эти нашествия начались два лета назад, в июне.
Кристина позвонила в пятницу вечером.
– Валентина Дмитриевна, мы завтра приедем, ладно? Я подругу возьму, она устала очень, ей природа нужна.
Я сказала – конечно, приезжайте.
Подруга так подруга.
Я человек не жадный, места хватит – участок двенадцать соток, дом на четыре комнаты, веранда крытая.
Гриша строил основательно, с запасом, как он говорил, ‘чтобы внукам хватило’.
Приехали.
Кристина, Антон и Алиса – подруга Кристины.
Алиса оказалась громкой, загорелой, в огромных солнечных очках.
Они расстелили плед на лужайке, включили музыку на переносной колонке – негромко, но так, что я на грядках слышала каждый припев.
Вечером Антон жарил рёбрышки на мангале, Кристина резала салат, Алиса лежала в шезлонге и фотографировала облака, чтобы выложить в сеть.
Уехали в воскресенье после обеда.
На кухне – четыре немытых тарелки в мойке, сковорода с присохшим жиром на плите.
На лужайке – пластиковые стаканы.
На кусте крыжовника – влажное пляжное полотенце.
Бирюзовое, с якорями.
Полотенце на кусте.
Я сняла его, и на листьях остались вмятины – ткань была тяжёлая, мокрая, куст под ней подогнулся.
Я подумала: ладно, забыли.
Бывает.
Постирала полотенце, вымыла тарелки, собрала стаканы.
Через неделю – звонок.
Снова пятница, снова Кристина.
– Валентина Дмитриевна, мы опять заглянем? Я двух подруг беру. Мы тихонечко, вы нас и не заметите.
Я сказала – приезжайте.
Почему-то мне было неловко отказать.
Как будто я что-то должна.
Как будто участок – это не моё личное, а общее семейное, и отказать – значит показать себя с плохой стороны.
Свекровь-злюка, которая не пускает молодых на шашлыки.
В субботу утром к воротам подъехали две машины.
Из одной вышли Антон и Кристина, из другой – три девушки.
Не две.
Три.
С надувным бассейном в багажнике.
Я стояла у калитки с секатором в руке – я как раз обрезала жимолость – и смотрела, как они заносят через ворота этот синий резиновый круг размером с мою клумбу.
– Кристин, – сказала я, – а бассейн-то куда?
– На газон поставим, Валентина Дмитриевна, не переживайте. Мы потом всё уберём.
‘Потом’.
Это слово я запомнила.
Они поставили бассейн прямо на траве, рядом с моими астильбами.
Притащили шланг из сарая и начали набирать воду.
Я слушала, как вода льётся в этот пластиковый круг.
К обеду на участке было шумно.
Музыка, визг, плескание воды.
Девочки – я их так мысленно называла, хотя им всем было за тридцать – загорали на моей лужайке, ели черешню из моего сада, пользовались моим душем.
Антон жарил мясо и выглядел довольным.
Я сидела на веранде, чистила кабачки и не говорила ни слова.
Вечером, когда все разъехались, я вышла на участок и обнаружила: шесть немытых тарелок, три кастрюли, мангал с углями, который никто не залил водой, мокрые полотенца – два на заборе, одно на смородине, одно на малине.
На траве – следы от шезлонгов, вдавленные так глубоко, что земля проступила сквозь дёрн.
Надувной бассейн оставили стоять.
От Кристины пришло сообщение: ‘Валентина Дмитриевна, спасибо за гостеприимство! Мы в следующий раз всё уберём, честное слово!’
И два смайлика – сердечко и солнце.
В следующий раз.
Следующий раз наступил через неделю.
И ещё через неделю.
И ещё.
Июнь перешёл в июль, июль – в август.
Каждую субботу к моим воротам подъезжали машины.
Кристина больше не звонила заранее – просто писала в пятницу вечером короткое ‘мы завтра будем’ с эмодзи пальмы.
Иногда не писала вообще.
Я вела учёт.
Не специально – просто так получилось.
В голове сами собой откладывались цифры.
Без единого перерыва, всё лето.
Гостей – от трёх до пяти каждый раз, всегда разный состав, но ядро одно: Алиса, Карина с работы Кристины и Жанна, про которую я так и не поняла, откуда она.
Моих часов на уборку после их отъезда – от полутора до трёх.
Три часа.
Мне пятьдесят восемь, у меня ноет поясница после грядок, а я стою в кухне и оттираю присохший соус со сковороды, которой пользовались чужие мне женщины.
Антон приезжал не каждый раз.
Иногда Кристина привозила подруг одна, без него.
Когда я однажды спросила сына по телефону, зачем это каждую неделю, он сказал:
– Мам, ну пусть девчонки отдыхают. Кристине на работе тяжело, ей разгрузка нужна. Дача для того и существует.
Дача для того и существует.
Я прокрутила эту фразу в голове раз пятьдесят.
Мой участок.
Мои двенадцать соток, мой дом, мои деревья, мои грядки.
Земля, в которую я вложила все накопления, на которую потратила отпуска.
И она, оказывается, ‘для того и существует’.
Для девичников.
Я ничего не ответила Антону.
Положила трубку, вышла в сад и сорок минут полола морковь, чтобы занять руки.
В ту субботу Кристина привезла ПЯТЕРЫХ.
Две машины, из которых выгрузились девушки с пакетами, колонкой, надувными матрасами и – я не шучу – караоке
Я стояла у крыльца и смотрела, как Жанна несёт через мой огород, прямо между грядками, разборный столик, цепляя юбкой ботву свёклы...
Продолжение опубликовали по ссылке: vk.cc/cYkJjd
Read More
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9