В мой дом этой ночью явился прокуренный Дьявол
В помятой рубашке, с бутылью кубинского рома.
Он выглядел хмуро и как-то ужасно устало...
И руку пожал, усмехнувшись. Что ж, будем знакомы?
Мы сели в гостиной, прям на пол, достали стаканы,
Наполнили пойлом, молчали и нервно курили.
Ещё я заметил, что руки у Дьявола в ранах:
"Мне ангелы, - хмыкнул, - их пикой недавно пробили."
Он был изувечен и пьян, как обычный бродяга.
"Ты знаешь, - сказал, - а меня всё чертовски достало!"
И снова затих, а я просто смотрел на беднягу.
Мы оба устали. Обоих судьба потрепала.
Меня - чередой одиноких и бешеных будней,
А Дьявола - те фанатичные твари из Рая.
И пусть мы не ровня, но нам одинаково трудно
И оба боимся разбиться, сорвавшись вниз с края.
А Дьявол заплакал, дрожали разбитые пальцы.
Сквозь слезы кричал, что все ангелы - белые мрази,
Что больше не может ехидно и едко смеяться,
Когда его имя мешают с пороком и грязью.
Он долго шептал, что мечтает о жизни спокойной.
Он разве виновен, что люди не слушают душу?
Что в Дублине снова напился какой-нибудь Джонни,
А где-то в Сибири морозы и, "чёрт её, стужа".
Я слушал его до рассвета, он плакал и бился,
А я за всю ночь не издал ни единого звука.
С утра он, шатаясь, поднялся и всё - растворился,
Оставив лишь марево дыма и кучу окурков.
Автор неизвестен
Как хорошо, что есть ещё трамваи,
Как хорошо, что есть календари.
Все это подтверждает, что живая
Планета наша, что ни говори.
Как хорошо, что есть ещё больницы,
И кладбища, родильные дома.
Все это помогает нам не спиться,
Не сброситься и не сойти с ума.
В нем дышит время, что хотят упорно
Заштопать в цифру, просто упразднить.
А я хочу запомнить мир просторным,
Где все ещё прослеживалась нить.
Но что потом? Как бы разлом случайный.
Какой-то век, что сам себя сожрал.
И мы уже идём совсем не в чайную -
В какой-нибудь Старбакс, чтоб гик встречал.
А так хотелось лёгкого чего-то,
Живого, настоящего, как Бог.
Какой-нибудь физической работы,
А не таких пластмассовых работ.
Мы вправду превратились все в пластмассу,
Как век себя, так мы себя жуем
И набираем розовую массу,
Фальшивую, как бройлер на бульон.
Хочу туда, где снова правит время,
Где птиц полет так ровен, чист и прям.
Где если ты сажаешь в землю семя,
То прорастет, как выстроенный храм.
Хочу вот этих широты, простора -
Чтоб вздох, а в нем - причина бытия.
Хочу дышать, как рыба любит море,
Как любит вечность родина моя.
Хочу все это, да, но не назад я
Хочу, а чтобы в будущность прорвать
Весь постмодерн, где Нео видит платье -
Вновь красное и знает этот яд.
Хочу прорвать иллюзию свободы
И всё-таки свободу получить.
И просто так, случайным пешеходом
Пройтись травой, что нам принадлежит.
Хочу все это, значит, может, будет,
И время вдруг предвосхитит само
Себя уже тем фактом, что мы, люди,
Задумались об августе зимой.
[id4730379|Александр Щедринский]
Есть люди — как тёплые окна в метели,
Как свет на дороге, когда темнота.
Они вроде хрупкие с виду, на деле —
В них тихо живёт сила и доброта.
Они замечают на часах совпадения,
Где цифры, как знаки: «Всё будет, держись».
И в каждом таком небольшом совпадении
Им будто Вселенная шепчет: «Цени эту жизнь».
Они обожают собак безусловно —
За честность, за преданность, за добрый взгляд.
Собака ведь любит так чисто и ровно,
Что рядом все тревоги молчат.
Они отдадут последнее, если кому-то
Сегодня нужнее тепло и плечо.
И даже когда самим трудно почему-то,
Они улыбнутся: «Ничего, ничего».
Тревожатся часто из-за пустяков,
Крутят мысли, где можно бы просто вздохнуть.
Но сердце их сильней всех облаков —
Оно всё равно выбирает добрый путь.
Они ценят тех, кто спросит: «Как день?»
Кто помнит, поддержит, услышит без слов.
Ведь счастье — не громкая яркая сцена,
А люди, в которых есть свет и любовь.
Физически, может, не слишком сильны,
Зато в их душах — неприступные горы.
Такие души не ломаются до дна,
Они поднимаются снова и снова.
И пусть без сладкого им жить невозможно —
Наверное, это не просто каприз:
Кто дарит другим столько нежности сложной,
Тому самому нужен сладкий сюрприз.
Пусть меньше тревог будет в каждом рассвете,
Пусть радость приходит в обычные дни.
Такие, как они, украшают планету —
Добром, что горит даже там, где одни.
И если вдруг станет печально немного,
Пусть жизнь им напомнит простую деталь:
Сильнее всего не железо, не строгость,
А сердце, которому всех очень жаль.
[id436002859|Карина Гаспарян]
Мой внутренний маяк, заветный зов души,
Сквозь миражи горит, что звёзды в вышине.
Я верность берегу, как древо корни вглубь,
Для тех, кто выткал нить доверия во мне.
Сквозь горный перевал, где каждый шаг — как боль,
Одна прошла тропой, где эхо спит камней.
Мой дух, как древний дуб, что выдержал раздоль,
И стал лишь крепче, средь огней своих скорбей.
Теперь несу свой свет, как факел в тишине,
Мой компас — сердце, путь укажет верный луч.
Я мирный воин, что несёт рассвет земле,
В груди моей — неиссякаемый родник.
[id1070870761|Саша С']
Я долго шёл к тебе на встречу,
Твоя слепила красота.
И, как сейчас, я помню вечер,
Когда надежду мне дала.
И я с душою нараспашку
Поверил всем твоим словам,
И целый день, и даже вечер
Ходил упрямо по пятам.
Но всё, что было, — было ложью,
Очередной твой манекен.
Сейчас, конечно, уже сложно
Признаться, что я был обмен.
Не вспомнишь ты меня отныне:
Ведь нужен был я для игры.
Ещё б чуть‑чуть — и сдох в машине,
В той, что вела меня ко лжи.
А знаешь, будет мне уроком,
Что сердце оголять нельзя.
Пусть лучше буду я с пороком,
Но на свободе, без тебя.
[id5268284|Федоров Сергей Русланович]
Если бы ты был стихом,
Я бы тебя не дописала.
И едва ли перечеркнула хоть строчку.
Никогда бы не ставила точку —
Только лишь запятые да восклицательный знак!
Я бы писала его в глаголах,
Ибо где любят, там действо.
Я бы любила так,
Как не любила другого,
Зная, что ты был, есть и будешь единственный.
В этом стихе не нашлось бы и «бы»,
Что так мешает нам быть собою.
Я бы писала громко о том,
Как ты смог стать моей первой любовью!
Только вдумайся!
Не смотря ни на что!
Был бы тот стих о твоей безграничности,
О твоем смелом сердце и добрых глазах,
О твоей глубине и неведомой нежности,
И о том, как во мне расцвел райский сад.
Я бы забыла любые оплошности,
Что стали частью пути до тебя,
Что стали частью пути до меня,
К черту послала б иллюзии, сложности,
Только бы вечность тебя обнимать!
Если бы ты был стихом,
Я бы тебя не дописала!
Я бы тебя познавала всю жизнь
Так же, как познавала б себя —
Бесстрашно,
Верно,
Душой,
Духом
Бесконечно любя.
Ирэн Цирихова
Канал автора: t.me/notbradshaw
Гранит
Боже, Сохрани ты места родные.
Чтоб вечерами не гасла она.
Та живая душа, что зажигает.
Вечерами свечу у окна.
Пусть она жарко пылает.
Пусть смотрит на пламя огня.
Пусть надежду не оставляет.
И снова верит в сына... в меня.
Пускай глаза её устали очень.
Она письма прочтёт вновь.
В эту тёмную, студёную осень.
Жаль... И вновь задергает бровь.
Жаль бывает порой мгновений.
Что уже не вернутся вспять.
И прикрыв глаза в забвении.
Дома заснёт одна.. Опять.
Из-за этих бессмысленных войн.
Что терзают родных матерей.
Которые знают, что сын их воин.
Он спасает других сыновей.
Защищает их от пролилитий.
Крови горячей в холодный снег.
И пусть потом он станет безликим.
Но не остановится жизни бег.
Жизни другой. Не его конечно.
Свою, лишь Бог сохранит.
Ну а, если не справится с этим.
Имя и даты запомнит гранит.
[id317675557|Андрей Шуталев]
— Привет!
— Ну привет!
— Как дела?
— Всё отлично:
любима и счастлива,
как ты хотел.
А ты?
— Всё путём!
Заработал прилично.
Устал. Успокоился.
Дома осел.
— Всё так же свободен?
— Всё так же свободен!
Никто не способен меня оседлать!
— Смешной ты и глупый…
Классический Овен.
— А ты всё такая же язвочка, мать!
— Да ладно, /смеясь/, кто помянет былое…
— Скучала немного?
— Да нет… а зачем?
— И я не скучал… всё вертелся юлою…
Но мы же с тобой не хотели проблем?…
Ты думаешь, правильно мы поступили?
— Конечно, всё к лучшему.
— Ну и ура.
А может увидимся?
— Лучше не… или?…
— И правда, не стоит.
Ну ладно, пора!
А вечером он налакается в стельку,
Она задохнётся от слёз и тоски…
Вот так иногда и встречаются мельком
Все те, кто расстались любви вопреки…
Ду-ра-ки...
Наш канал в MAX - https://max.ru/memorypoets